Первое открытие [К океану] - Николай Задорнов

Матросы тащили женщин к шлюпкам. Они свистели и кричали, разгоняя гиляков. Хурх, сдвинув черные лохмы бровей, пытался сопротивляться. Рослый моряк в берете выхватил пистолет. Гиляк упал, получив удар в висок.

Разогнав гиляков, китобои собрались около шлюпки.

— Славная добыча! Медвежье мясо! — говорили они, когда два негра принесли священного зверя на длинном шесте.

— Смотри, вонючая китайская водка!

— Какая бы ни была!

Захваченных женщин матросы увезли на корабль. Туда же отправили медвежью тушу.

На берег съехал шкипер. Покачиваясь, как бы с трудом, ходил он по песку.

На этом острове шкипер решил варить жир и ждать того человека, из-за которого судно подошло к этим берегам.

— Вот тут будем ставить котлы, — говорил он, указывая место. — Эй, Тим, Джо, живо! — сказал он двум неграм.

Гиляки снова собрались группами и, приблизившись, завели переговоры с китобоями. Матросы дразнили их, показывая, что жены их на корабле, смеялись, расписывали знаками достоинства женщин, грозили ножами и линьками. По приказанию шкипера матросы стали объяснять гилякам, что здесь зажгут костры, надо будет помогать работать, что за это будут кормить жиром. Если гиляки станут работать, то женщины будут им возвращены.

— Эти люди убивают китов, — объяснял Тыген. — Там, в море, у них кит убитый. Они приведут его сюда, будут топить жир. Нам придется на них работать...

«Вот где настоящие-то разбойники! — подумал Чумбока. — Разве их можно сравнить с маньчжурами... Эти сразу хватают женщин, палят так, что трясется земля и небо, выскакивают на берег, бьют веревками, ножами, гонят людей, как собак... Ребятишек отгоняют ногами. Убили нашего медведя. На нашем празднике! Чуть не раскроили голову Хурху. И хотят нас заставить работать...»

Гиляки не соглашались топить жир. Они показывали ножи и копья.

Матросы — белые и черные — знаками передали, что если гиляки работать не будут, жен их увезут совсем. Рыжий велел матросам собираться на корабль.

Гиляки, думая, что корабль сейчас совсем уйдет, испугались. Они бросили оружие и стали показывать, что согласны работать на рыжих.

Лодка гиляков последовала за шлюпкой. Они подошли к судну. Гиляки просили возвратить им жен.

Шкипер приказал гнать всех от борта.

Кок облил Тятиха помоями. Белокурый Боб взял шланг и обдал гиляков струей воды так неожиданно, что Чумбока, напугавшись, выпрыгнул из лодки в море. На борту матросы покатывались со смеху.

На судне, как показалось гилякам, стали готовиться к отплытию. Однако они ошиблись. В шлюпках съехали на берег матросы. Стали свозить котлы. Гилякам велели собирать топливо. Некоторым из них Боб роздал кольца, бусы и тонкие медяшки.

Шкипер, приехавший на другой день осмотреть жироварню, расспрашивал гиляков, не приходилось ли им видеть белого человека, который должен приплыть по реке.

«Нет, мы не видели», — отвечали знаками гиляки. А Чумбока пытался объяснить, что три года тому назад двух рыжих, с длинными носами, но переодетых — с косами, в халатах, — убили маньчжуры.

— А того, которого ты ждешь, наверно, тоже убили, — добавил он, с невинным видом обращаясь к шкиперу.

Хэндли уехал на судно. Он лежал в каюте, курил и плевал. Женщины смеялись в матросских кубриках. Хэндли не запрещал матросам подобных развлечений. «Помогает терпеть, сносить все, что требую я. Я могу затоптать такого матроса ногами — он не пикнет. Но куда, к черту, делся Остен? Дьявол бы забрал его, где его искать!»

Несколько шкиперов в это лето искали Остена. Ждали его, как выигрыша в лотерее.

Утром на судне подняли паруса. К ужасу гиляков, корабль стал быстро удаляться. Негры, оставшиеся на берегу, объяснили знаками, что судно вернется, что женщин отдадут, надо только работать быстрей и лучше. Гиляки старались, тащили валежник, рубили и катали рассохи из стелющихся кедровых зарослей.

Весь день было видно, как вдали ходило под парусами судно. Китобои вернулись. Они привели двух убитых китов.

«Ваши жены у нас сидят, — показывали матросы гилякам. — Им неплохо. Стали толстые. Щеки во какие! Кушают хорошо...»

Началась разделка жира. Чумбока помогал Тыгену. Тело кита было покрыто короткой серой щетиной, сквозь нее просвечивал жир.

Рабочие забирались на огромную тушу и вырубали в ней четырехугольные куски. В туше кита появлялись как бы колодцы. Негры работали в этих шахтах из жира.

— Бывают случаи, что негр тонет. Там у кита в брюхе есть вода. Если негр туда провалится — утонет, — рассказывал Тыген.

Негры выворачивали из колодцев тяжелые кубические куски белого, чистого, прозрачного жира. Тыген залез на голову кита и запустил в отверстие огромный шест.

— Это у него дыхательная дырка, — объяснил он Чумбоке. — Кит из нее воду вверх пускает.

На берегу зажгли костры. Гиляки и негры таскали куски жира к котлам.

Хивгук вместе с детьми и другими оставшимися гилячками не приближалась к кострам. Женщины прятались по другую сторону острова, за гребнем с кривым, лежачим лесом. На случай, если рыжие появились бы и там, лодки стояли рядом. Тыген полагал, что жена его в безопасности. Он работал, чтобы выручить жен своих братьев, женщин своего рода.

Чумбока колол дрова и подкладывал под котел.

— Живо, живо! — говорил ему Тим.

Его самого двадцать лет тому назад схватили на Слоновом берегу и в кандалах увезли на север. Подманили на побрякушки, а потом кинули в люк. С тех пор он стал матросом.

За работой следил негр Джо. Когда поблизости не было никого из англичан, Джо важничал, ходил выпятив живот, как будто бы не был тощим и плоским, как доска. То вдруг он щурился и словно нюхал что-то. Он проделывал перед гиляками все то, что делали перед ним его хозяева.

Неграм приходилось нелегко. Джо бранил их, пинал и бил веревкой.

Приезжал белокурый Боб. Он бил и белых и негров, а на гиляков не обращал внимания. Только Чумбоке досталось от него за любопытство. Чумбока потрогал его одежду и полетел навзничь от удара в лицо. «Как они дерутся ловко, — думал Чумбока, — и запросто. Любят драться! »

— Тебя бы вместо кита сварить в этом котле, — сказал ему Чумбока по-гиляцки.

— Иес, иес! — с важностью ответил матрос.

— Ты собака! Собачья душа!

Гиляки не выдержали и громко захохотали.

— Чумбока в глаза ругает рыжего, а тот ничего не понимает! — удивлялся Тыген.

— Иес! — бормотал Боб.

— Иес, иес! — вдруг передразнил его Чумбока.

Боб схватил его за ворот, согнул и дважды ударил ногой под зад.

Чумбока упал. Потом встал, улыбнулся виновато и, подойдя к белокурому Бобу, неожиданно дал ему такого пинка, что даже матросы расхохотались.

С судна привезли бочки и налили их китовым жиром. Мясо разрешалось брать гилякам. Они с жадностью пили жир и поедали все, что оставалось от выварки. Относили куски своим женам за гребень косы. Понемногу и женщины осмелели. Они стали появляться из-за стелющихся кедровников. Когда Джо и белых не было поблизости, негры разрешали гилячкам набирать в свои берестяные ведра жир и мясо. Грузный пожилой негр, с тяжелой нижней челюстью и огромными голубыми белками, курчавый и лобастый, взял на руки маленькую дочку Хивгук и заплакал. Гиляки удивлялись, как много слез текло из его выпученных глаз, которые он закатывал к небу, шевеля огромными белками. Но едва послышался поблизости выстрел Боба, охотившегося на гусей, негр отпустил ребенка и показал гилячкам знаками, что надо бежать; он вытер слезы и встал к котлу.

Гиляки отвозили жир на корабль в своих лодках. В одну из таких поездок Тятих увидел свою жену. Она стояла у борта и махала ему рукой. Другие гилячки выглядывали из круглых окон в борту судна. Они плакали, просили взять на берег, спрашивали про детей...

— Этот кит последний! — объявил Хэндли своему другу Бобу за бутылкой, когда бочки с ворванью были наполнены, засмолены и погружены на судно. — Довольно! Тысячу чертей! Тут можно сойти с ума.

— Да, мы смело можем пуститься в путь, — согласился Боб.

— На двадцать тысяч фунтов стерлингов не привозил ни один китобой... Но где Остен, черт бы его побрал?!

— На этот раз нам удача у охотских берегов... Кажется, китов здесь не меньше, чем в Пенжинской губе...

— В Охотское и Камчатское моря стали ходить американцы. Янки! Сколько сосчитали мы китобойных кораблей в этом году?

— Двадцать четыре, — отвечал Боб.

— А в сорок пятом?

— Только восемь, сэр.

— Видишь! Через несколько лет тут не заработаешь шиллинга. Почему бы тогда не запретить вход в море всем китобоям, кроме английских? А?

Пьяный шкипер, видимо, начал заговариваться.

— А русские, сэр? Ведь это русское море…

— Русские?! — с гневом вскричал Хэндли. — О! Русские! Черт с ними!

Хэндли забормотал что-то про устье Амура, про Остена, с которым виделся он более полутора лет тому назад в Англии, потом поминал жир, доллары, американцев...